Понятийная, образная и ценностная составляющие эвенкийского концепта «оми/душа». Н.Ю.Мальчакитова, кафедра языков коренных народов Сибири БГУ

  Концепт «оми/душа» является  одним из ключевых в   мировоззрении эвенков.  Следовательно, исследуемый концепт является необходимым для понимания особенностей  национального характера эвенков.  Кроме того, специальных исследований, посвященных понятийной, образной и ценностной составляющих эвенкийского концепта «оми/душа», нет.   Опыт изучения данного ключевого концепта в лингвокультуре эвенков открывает новые перспективы современных исследований   в области эвенкийского языка в русле антропологической парадигмы.

В эвенкийском языке отсутствует понятие о единой душе, русскому слову «душа» соответствует несколько понятий (оми,  һанян, бэен, маин), объединённых общим значением «духовное начало в человеке».  Это объясняется, во-первых,  сложностью представления о душе  в сознании эвенков. Так, Г.И. Варламова поясняет, что «оми – единое целое и вместе с тем слагается из составных частей: һанян + бэен + маин = оми» [1, c. 63]. Во-вторых,  объясняется эволюцией этого концепта в сознании носителей эвенкийского языка. Для исследования понятийной, образной и ценностной составляющих  в структуре эвенкийского концепта «оми/счастье» привлекается лексикографический материал, фразеологизмы и паремии, фольклорный и  этнографический материалы, а также тексты, записанные от информантов. Так, нами был проведен опрос носителей эвенкийского языка. В опросе приняло участие 23 информанта, которым было предложено ответить на  вопрос:  Экун тар оми? Он су таравэ дялдадярас? (Что такое оми/душа? Что Вы думаете об оми/душе?).   В  опросе участвовали люди  разного пола, возраста, уровня  образования,  поскольку  мы  делаем  попытку  описать  национальный концепт. Тексты, записанные от информантов, расшифрованы и переведены на русский язык.

Обратимся к лексикографическим источникам эвенкийского языка. Базовая лексема-репрезант исследуемого концепта оми: она  характеризуется частотностью в речи и общеизвестностью, имеет несколько значений, среди которых первым является значение «душа». Обратимся вначале к лингвистическим толкованиям слова оми в эвенкийском языке. В эвенкийско-русском словаре значение лексемы оми объясняется следующим образом: 1) душа; 2) изображение человека из камня и глины; 3) синица [6, c. 322].

Морфологически слово оми  состоит из общетунгусского корня о- «стать», «сотворить», «сделать», а также суффикса -ми», который в данном случае имеет значение имени действия. Оми обозначает результат действия, поэтому в некоторых вариантах оми заменено формой она (букв. «результат творения»)».  Для более полного понимания исходной семантики лексемы оми следует обратить внимание на глагольную основу о-, значение которой в эвенкийско-русском словаре объясняется таким образом: о-ми 1) стать, сделать (ся), исполнить, выполнить; 2) производить, вырабатывать; 3) построить, воздвигнуть; 4) создать, образовать; 5) решить; 6) посвятить [3, c. 452]. Подтверждение семы «действия, создания» находим в этнографических исследованиях Г.М. Василевич «словами оми ~ она называется изображение человека, которое сделал и оживил творец. Следовательно, на очень ранних этапах оми (~ она) было названием материальной оболочки тела. Поскольку творец «ввел» в это изображение жизнь, слово оми в значении «душа» в шаманских песнопениях заменилось словом имнэин (<и+в+нэ+и+н>)  — букв. «им введенная». В дальнейшем развитии душа стала называться оми, а тело, человек – илэ и бэе [2, c. 224].

Этимология слова оми в сравнительном словаре тунгусо-маньчжурских языков объясняется следующим  образом: Эвенк. оми Нак, Сх, У, Урм (оми К.) 1) душа; 2) фольк. изображение человека (из камня и глины); 3) Сх, Урм. фольк. синица. Нег. Оми Н, В душа  [4, c. 16]. Следовательно, данное слово является общим тунгусо-маньчжурским, также распространено во всех говорах эвенкийского языка.

Синонимом к слову оми может служить дял. Согласно эвенкийско-русскому словарю А.Н. Мыреевой дял: 1)  мысль, соображение, сознание; 2) мнение; 3) ум, разум, мудрость [3, с. 217].  Душа в языковом сознании эвенков мыслится, как разум, мысль: бэе дялин, омин умукэн-дэ –  ум человека и душа – одно и тоже».  Оми также является дыханием (эриксэ), поэтому может находиться в лёгких. Сообщая её местонахождение, полагают, что оми помещается в эмугдэ (название сердца и лёгких), следовательно, эмугдэ приняло значение «душа» [2, c. 224-225].

Рассмотрим  сочетаемость  ключевой  лексемы  концепта «оми/душа»  с глаголами. Наиболее употребительными являются глаголы: бими – быть (оми бисин – душа есть, омичи бими – быть с душой (суффикс чи- принадлежность); буми – давать (омива буми – давать душу); надеми – класть (омива надеми — класть душу куда-либо); элгэми – вести на поводу, за руку (оми элгэдерэн – душа ведет за руку кого-либо); оломи – вздрогнуть от неожиданного крика, стука; удивляться от неожиданного известия; испугаться (оми олодёңон – душа испугается), девми (омива девми – съесть душу) и др.

Сочетаемость ключевой лексемы-репрезентанта концепта «оми/душа» с глаголами указывает на понятийный признак исследуемого концепта «жизненная сила, дарованная верховным божеством, воплощающим природу». Кроме того, оми выступает в роли предмета, ее можно украсть, положить, дать и т.д.  В подтверждение этому служат тексты, записанные от информантов: «Куңакан балдыракин, этыркэн омиканман одяпки. Куңакан  мугдэкэчэнду балдыракин – оминма модук этыркэн одян. Куңакан тэнкэду балдыракин – оминма һисэкэндук, ороктодук этыркэн одян. Куңакан  юктэкэнду балдыракин – оминма талудук, тукаладук, супирэлдук этыркэн одян.   Бэеткэн тадук асаткан балдыракин, омикарвэ этыркэн одяран. Тар омикарвэ шаманду бупкил, нуңан сэвэнчэдедэн – маинма тар куңаканду һирудедэн, омин куңакан бидэвэн элгэдедэн. Омикарвэ гороло напкил, куңакан дагадун: таравэ энинин саден. Һулукун куңаканду эмкэду нопкил, энинин торгаканду чакилдян.   Омикарди куңакар эпкил эвидерэ.   Илэ сокоривча оминма нуңандун авсадун нопкил, тар бунилду  омин нуңанман эльгэдедэн. Тар омилва эпкил эвэнкил гадяра. Минду тар омин бисин: мугдэкэчэндук овча. Тара этыркэн очан. Тар омин илэканмэ урэпчэ». – «Когда ребенок рождается, дедушка делает ему оми (изображение человека, оберег). Если ребенок родился среди пеньков, то оми дедушка делает из дерева. Если ребенок родился в густом еловом лесу на излучинах небольших рек, то оберег делают из маленьких камушек или из сухой травы. Если ребенок родился на берегу ручейка, то оберег делают из бересты, кустарников. Независимо рождается мальчик или девочка оберег делает дедушка. Это оберег дают шаману, чтобы он его окурил – хорошую судьбу ему просил, чтобы душа жизнь ребенка за собой вела. Оберег кладут далеко, рядом с ребенком, мать должна знать, где он лежит. Маленькому ребенку мать заворачивает оберег в тряпочку и кладет в зыбку. Этим оберегом дети не играют. Когда человек умирает, его оберег кладут в гроб, чтобы душа его увела в мир мертвых. Этот оберег эвенки не трогают. У меня тоже есть оберег, сделанный из пенька, его мне дедушка сделал. Это оберег похож на человека» (Н.В. Якушко, Красноярский край, Эвенкийский район, с. Ванавара).  Данный текст позволяет нам выделить следующие понятийные признаки: «оберег в образе человека, воплощающий его жизненную силу, который дается при рождении». Так, оми является средством жизни.  Омин – бэе индевунин – Душа это средство жизни; Бэе индевунин омин мэндыкэн – Средство жизни человека – сама его душа. Эвенки полагают, что все одушевлённые предметы имеют душу – оми (омичи бими).

Основными образными составляющими эвенкийского концепта «оми/душа» выступают: птица, воздух, огонь, живое существо (может обидеться, испугаться, уйти и т.д.). Так, результаты опроса  дают возможность говорить о наличии данных образов в структуре исследуемого концепта: «Куңакан усакучун балдыракин, эһиткан балдыракин, тыми саман нимңанывки, омилапки. Омилаhа умуhа чипкачана синду будиңан. Тар оми. Омичи бэе горое бипки. Эр Мария Бульдотын тар горокунма бидерэн.  Тар омичи бичэ. Би нян омичи бигим. Тар Мария Бульдотын  минэ гунипки: «Минңэчин тыкин бидэви, омилачи». Гунипки. Би омичи бигим. Чипкачанма саман манди опки. Мова опки да чипкачан оёлин экункана толкучи бипки. Тар наяhава улливкил. Тоса чивкачан.  Тар наяhа дэптылэчи бипки. Тар уллэе вадиңан, бэюнэ вадиңан элэкэс бэевэ опки дептын. Ноноли омиду  умивканэн». – «Когда рождается маленький ребенок, шаман на следующий день камлает и просит душу для ребенка. Потом дает маленькую птичку. Она воплощает душу человека. Человек с душой долго живет (с подаренной маленькой птичкой). Вот Мария Бульдотын долго живет. Она с душой была. У меня тоже есть душа. Вот Мария Бульдотын мне говорит: «Живи, как я с душой». У меня есть душа. Птичку шаман сам делает из дерева. Ее могут шить из лосиной ровдуги. Это тоже птичка. Эта птичка из лосиной ровдуги с крыльями бывает. Как только человек добудет дикого оленя, приготовит пищу, он напоит птичку» (Маня Кудрина, г. Хайлар, КНР).

Согласно древним воззрениям эвенков, после рождения ребенка шаман должен изготовить птичку и подарить его ребенку, эту птичку нужно хранить в специальной маленькой колыбели. Эвенки верят, что она будет приносить удачу ребенку и оберегать его от болезней.  Они считают, в этой птичке живет душа оми. Так, в сознании эвенков, душа ребенка предстает в образе маленькой птички:  «Чипкачанма омирукту бэкэл, бэе һутэн эдэн буглэрэ – Положи в колыбель птичку, чтобы дитя человеческое не болел». Такое понимание души в языковой картине мира эвенков представляет национально-специфическое содержание исследуемого концепта.

В лингвокультуре эвенков душа соприкасается с огнем. Связь души человека с огнем демонстрируют тексты, записанные от информантов:     Аминтын тулискаки люполира уркэли. Таду ирактэкакун юдекен, ирактэ оёмолон туктымэлчэрэн оёлон. Тэгэтчэвки таду. Кэ, чаңитыл нуңанман одуллэ. Одупкил, одупкил бэркэрдиви. Упкатван одулала, напканипкил. Нуңан эпки тадук тыктэ, ирактэдук. Упкачин одулла, саксэкун эендепки. Эпкил тыкипкан. Нуңан таду һэгаденэ эвэдыт тэгэтчэпки. Кэргэлин тар этыркачан нан таду ичэттэн, ичэттэн. Эле нуңан муланиллэн бол бэени, эгдалан одубдиан, дагамаран чаңитылдула, гуниллэн: «Этарэс су нуңанман тыка варэ, нуңан оминин иду-кана тогоду бигин». Чаңитыл гуниңнэрэ: «Кэ, эңнарэп тали?». Нуңан гуннэ: «Тогово муроли одакэллу бэркэрдивэр, талинун нуңан ачин одиан». Нуңартын ирэ тар дюкчала, тар тогово муроли одаммен. Одакуттэ, тар того эду-дат сиврэн, того сиврэн. Атыркан тар тыктэн, тар ачин оммен. Тыка гунипкил билир эвэнкил, билиргил: «Нуңан оминин бичан иду-кана эр тогоду». – Отец выбежал на улицу. Там дерево рядом стояло, он на него взобрался. Сидит там. Чаңиты начали в него стрелять. Стреляют, стреляют из лука. Все стреляют, все попадают. А он не падает с дерева. Все стреляют, кровь течет. А он все-таки не падает. Он сидит там и на эвенкийском языке поет. Жена смотрит на него. Она пожалела его, мужа своего, подумала: «Сколько же будут они в него стрелять?». После жена подошла к чаңитам, сказала им: «Вы его так не убьете, его душа в очаге находится». Чаңиты спросили: «А что нам тогда делать?». Он ответила: «Вокруг костра выстрелите, тогда он погибнет». Они вошли в чум, выстрелили вокруг костра и огонь погас. Старик упал и умер. Поэтому эвенки раньше говорили: «Его душа была в очаге» (Ю.Ю. Мальчакитов, Забайкальскйи край, Каларский район, с. Кюсть-Кемда). Данный текст демонстрирует архаическое представление о душе. Так, согласно этим верованиям, в очаге находится душа человека, его жизненная сила.

В сознании эвенков оми предстает бессмертной, поэтому они говорят: «Бэен бунируктулэ сурувки, толкитчавунин омин эмэнмувки – Душа-тело человека уходит в мир мертвых, душа, которая является, во сне остается».

Анализ сочетаемости ключевой лексемы-репрезентанта исследуемого концепта показывает, что душа имеет свойства живого существа, так она может обидеться, рассердиться (оми аксарандуша обиделась), испугаться (оми олорон), вести за руку (оми элгэдерэн – душа ведет за руку кого-либо) и т.д.

Так, в героическом эвенкийском сказании «Со бэе содани мата» мы нашли такие строки:

…    Дюлакин дэрэлкэн,                 … Средней земли-матери хозяин,

Дялкинтыма му дялалкан,                  С двумя ногами,

Эенэмэ энин омилкан,                      С голым лицом,

Боско дылилкан                                   С гибкими суставам

Ураңкай эвэнки гунмури итчилкэн    С текучей душой-матерью

Бимчэ бичэн гуннэ                               С легко поворачивающейся головой

Аят эли-тали һэринэ уйденэ ичэми — … С именем эвенка-уранкая -…

[5, c. 130].

В комментариях к тексту А.Н. Мыреева объясняет,  что здесь речь идет о душе (обозначаемой словом оми), способной как бы течь (от эен- «течь, литься, протекать», находясь  в  воздухе рядом с человеком, которому она принадлежит [5, c. 372].

Для изучения ценностной составляющей концепта «оми/душа» обратимся к пословицам. Нормы, выраженные в пословицах, отражают в значительной степени архаичную картину мира и соответствуют ценностным приоритетам эвенкийской лингвокультуры. Об этом свидетельствует следующие пословицы: Оронмо эңнэкэл тэпурэ, орон омин олодёңон, тарит һиңкэн аксавки. Һиңкэн аксаракин ороно ачин одиңас. – Не бей оленя, а то душа оленя обидится. Если душа оленя обидится, ты останешься без оленей; Куңакантыки тэпкэрэ эңнэкэл,  омин  дэгилнун дэгилдеңэн, куңакан буслэ одяңан. – Не ругай ребенка, а то душа ребенка улетит, и он будет болеть; Куңакар сагдылва тыкунңира эңнэктын, сагдыл оми, дулбусал овкил. – Детям нельзя ругать старых людей, их душу обижать, а то глупыми будут; Куңаканнива оминман эңнэкэл ңэливканэ, куңакан буслэ  одяңан. – Душу ребенка не следует пугать, а то ребенок будет болеть и т.д.

Таким образом, эвенкийский концепт «оми/душа» является  культурно-значимой единицей в эвенкийской лингвокультуре, он в своей структуре содержит  как универсальные, так и национально-специфические черты, отражающие своеобразие и самобытность языковой картины мира эвенков. Национально-специфические черты эвенкийского концепта «оми/душа» обусловлены анимистическими представлениями и  шаманизмом.

Список литературы

  1.  Варламова Г.И. Мировоззрение эвенков: отражение в фольклоре. – Новосибирск: Наука, 2004. – 185 с. (Памятники этнической культуры коренных малочисленных народов Севера, Сибири и Дальнего Востока; Т. 1).
  2. Василевич Г.М. Эвенки: Историко-этнографические очерки (XVII-XX вв.). –  Л.: Наука, 1969.
  3. Мыреева А.Н. Эвенкийско-русский словарь = Эвэды-лучады турэрук. – Новосибирск: Наука, 2004. – 798 с.
  4. Сравнительный словарь тунгусо-маньчжурских языков: материалы к этимологической словарю / В.И. Цинциус, В.А. Горцевская, В.Д. Колесникова. – Л. – Т. 1. – Л., 1975. – 672 с.; Т.2. – Л., 1977. – 992 с.
  5. Эвенкийские героические сказания. Сер. Памятники фольклора народов Сибири и Дальнего Востока. – Новосибирск, 1990.
  6. Эвенкийско-русский словарь / Сост. Г. М. Василевич. – М.: Гос. изд-во иностранных и национальных словарей, 1958. — 576 с.

Добавить комментарий